ДЕВСТВЕННИК

"Как полдневное небо, бездонна любовь,
Как полночная птица, бессонна любовь.
Но ещё не любовь - соловьем заливаться,-
Умереть без единого стона - любовь."
(Омар Хайям)

Я вдруг поймала себя на мысли, что ни у одного мужчины не была первой любовью. Все те, кто насладились ароматом моего женского естества, до нашей встречи уже имели много романтических приключений и делились со мной опытом в любовных делах по взаимному увлечению или просто в порыве страсти...

Желание быть с девственником вдруг накатилось на меня внезапно потому, что мечта быть единственной стала уже не актуальной, но жажда быть первой было ещё не насыщена...

Поделившись своим наваждением с близкой подругой, я встретила удивленный взгляд ее "кошачьих" зеленовато-голубых глаз - «Забудь это, тебе уже 35-ать, ты зрелая женщина, которой нужна интрига, игра, что может дать тебе какой -нибудь пацан, у которого ты будешь первой. Да и где его взять, в школе? Молодежь сейчас с 16-ати сексом занимается...

Не можем мы все постичь, чего хотим. Вот я никогда не прыгала с парашюта, а так хотела, и в подводной лодке не была, так есть же другие радости!»

Вздохнув, Милочка, рассуждая о наших желаниях, задумчиво продолжала - "Вот в Японии есть, так называемый, "Философский сад камней" храма Рёан-дзи. На площадке расположено 15-ать больших и малых камней, организованных в пять групп. Но с какого бы места на них ни смотришь, видно лишь 14-ать. Этим буддийский монах Соами показал, что не можем мы охватить все знания и исполнение всех желаний, что-то должно быть всегда от нас скрыто..."

Рассуждения моей умненькой подруги Милы несколько поколебали мою блажь. Мила (мы называли ее Мила - милая), была постарше всех в нашей компании, однако хорошо в неё вписывалась. С телом модели-подростка, весёлая и обоятельная, она никогда не говорила о своем возрасте, и только то, что она была матерью 25-ти летнего сына наводило на размышления..

Я знала её около 8-ми лет, и в каждый её День рождения, встречая на пороге меня с традиционными поздравлениями, она кокетливо вздыхала - «Ну вот , я уже вступила в Бальзаковский возраст!». Зная, что Бальзак писал о женщинах с 35-ти до 40-ка, я всё время недоумеваю, куда же она «вступила»?..

Однако Милка, видя мои сомнения по поводу первенства, вдруг выдала - «Ну уж если тебя так заело..., есть у моего сына приятель, ему 22-а, так вот он всё учится, занят, не до девушек, очень способный программист. Мой Славик уже переживает, чтобы тот девственником не остался.Так что можешь попробовать его в себя влюбить, разница в возрасте у вас гораздо меньше, чем у Пугачёвой с Киркоровым. Во общем, пошлю я его к тебе компьютерную программу установить, а там дело техники...

Виталик оказался достаточно симпатичным парнем и, при своей нудности программиста, даже пытался шутить... Я выслушала лекцию про современные компьютерные технологии, изображая интерес в глазах, и кивая, фантазирую, представляя себя в его объятиях. Но, даже выпив вина за знакомство и проведя в беседах часа три, я не почувствовала и искры симпатии. Теряя всякий интерес к своим причудам, я решала, что с «парашюта прыгать не буду и в подводную лодку тоже не хочу...»

Однако, очень часто, надуманное нами, случается на яву, ведь мудрость говорит , «будь осторожен в желаниях своих, ибо могут они свершиться!»

Дела в бизнесе шли неплохо, и я, наконец-то, купила свою квартиру, счастливая уже тем, что мой сын будет иметь отдельную комнату, да и ворчанье моих родителей не будет меня доставать.

После затянувшегося ремонта я пригласила Милку на просмотр моей новой жил.площади, и выслушав некоторую критику, в заключении приняла её вердикт - «Новоселье, конечно, обязательно. Все наши придут, ну, и нужные люди, как всегда. А ещё, это я настаиваю, квартиру надо освятить, очистить, мало ли с какой энергетикой здесь люди жили. Я приведу своего друга, священника, это мой духовник, он все сделает, как надо..»

Я с трудом приняла услышанное. «Мила-милая» и духовник, понятия несмешиваемые. Однако я, уставшая от ремонта и всей этой кутерьмы, не спросив подробностей, была согласна даже на Папу Римского. День новоселья был назначен.

Народу было человек пятнадцать, мама и тетка с утра стояли у плиты, поэтому стол, как всегда, ломился. Все уже расселись и тогда, по своему обыкновению, опоздав, появилось Милка в сопровождении священника.

Мои представления о каком-то дьячке с крючковатым носом и острой бородкой были напрочь разбиты. Отец Алексей, как он представился, оказался мужчиной до сорока, спокойным и достойным, как и подобает быть служителю церкви, с глубоким взглядом серо-голубых глаз, точно с картины Рериха «Возлюби ближнего как самого себя».

Его нельзя было назвать красавцем, и далеко нет, но была в нем особая стать, как у генералов, политиков или людей обладающих неординарными физическими свойствами, позволяющими им при любом росте казаться на две головы выше других...

Он очень легко и непринужденно вписался в нашу компанию, где все были «не слабы» поесть и выпить, мог поддержать разговор на любую тему, проявляя удивительную осведомленность в истории, политике и бизнесе.

Вытащив Милку на балкон покурить, я с любопытством ждала..., но, обычно разговорчивая, моя подруга была не многословна. Помолчав, Мила выдохнула - «Когда мама умерла на моих руках, мне было совсем плохо, тогда мне и рекомендовали Отца Алексея, я приходила к нему пообщаться, он обладает особыми знаниями, преподает в семинарии, очень образован, я не разбираюсь в иерархиях, но знаю, что он из «посвященных», тех, кто отказывается от женщин и права иметь семью ради служения Богу...»

Я подняла на подругу дерзкие глаза. «Ты хочешь сказать.., что он?...» - пробормотала я.

«Не знаю, девственник ли он, но это не то, что тебе надо, я и не рассказывала тебе о нём, он особенный, не твой тип..» - выдохнула Милка мне в лицо лёгким сигаретным дымом.

Слегка обиженная, ощущая возбуждение от выпитого и прищурив глаза, я вглядывалась в лицо мое подруги, любуясь этой зрелой красотой женской осени. Стараясь заглянуть в её душу, прочитать затаённое, я рассуждала - «Да, она постарше меня, а всё ещё очень лакомый кусочек, может она сама испытывает к Алексею некоторую страсть, ревнуя и оберегая его святость от таких "ведьмочек", как я."

Я знала все былые романы моей подруги. Милочка со своим Борюсей уже как пять лет была в любви и гармонии, однако, постоянно пребывала в каком-то флирте, как сама выражалась, "чтобы быть в тонусе", типа охотничьей собаки, сохранить "нюх и блеск шерсти", ведь "сколько волка не корми"!"...

Компания удалась на славу, Алексей прочитал молитву и благословил всех нас. Прощаясь, я с благодарностью вложила в руку Алексея сложенную купюру, но он не принял денег. «Вы можете сделать благотворительный взнос на счёт госпиталя для детей, больных церебральным параличом, я там работаю куратором каждый день, и приходите к нам, мы приглашаем бизнесменов для помощи.» - спокойно глядя мне в глаза, произнес он на прощание.

Или это любопытство съедало меня, или что-то ёкнуло в душе, но на следующий же день я помчалась в госпиталь, где мой новый друг встретил меня так естественно, как будто точно знал, что я сразу приду....

Я стала бывать там сначала несколько раз в неделю, а потом почти каждый день, помогая Алексею во многих вопросах начиная с приобретения оборудования до отправки некоторых детей на лечение за границу.

В наших беседах было что-то особенное, почти магическое, и я испытывала раннее не ведомое мне чувство привыкания и нежности, как буд-то, после долгой зимы падаешь в тёплое море, и этот, точно как Милка сказала, «особенный» человек , как никогда и никто, позволил мне возвыситься над суетой, убегая из мира страданий и вещей, ощутить своё предназначение, просто «возлюбить ближнего».

Последние лет пять, крутясь в жестких законах бизнеса, я привыкла к определенному типу мужчин, которые были слишком грубы и заняты для нежных чувств, не выпуская из одной руки мобильник и давая распоряжения о переводах и поставках, а другой рукой расстегивая ремень брюк ...

Они воспринимали меня как партнёра по бизнесу, самку или продажную девку, готовую на всё за выгодный контракт... А сейчас, с Алексеем, в этой душевной чистоте и нежности, я чувствовала даже большую эйфорию, чем от сексуального экстаза.

Мы беседовали с Алексеем о нашем понимании Библии, о Заветах, о Песнях Соломона....

Я узнала, что после трагического ухода родителей, ещё в детстве, Алексей решает посвятить себя служению Богу полностью и без остатка.

Призадумавшись, осмелилась спросить, почему же он отказался от права иметь семью и детей, почему отказался от любви.

«Все существа — дети мои, и я люблю их всех, недостойных люблю так, чтобы были они достойны любви, а достойных - чтобы были ещё достойнее» - спокойно ответил он.

«Но это не та любовь!» - пытаюсь возразить я. Его ответ так прост, как всё гениальное - «Любовь - всегда любовь, если это любовь истинная...»

И всё же, привыкнув к нему, я пытаюсь уловить в его глазах тот блеск, который зажигает в мужчинах горячее чудо женского тела.

Очень сдержанный, однажды в нашем разговоре о вопросах мироздания и о том, почему так не справедливо, когда рождаются такие дети-инвалиды, как в нашем госпитале, Алексей вдруг, как всегда, достойно и спокойно произносит - «Однако иногда Создатель достигает совершенства..., вот как ты ..., и ум и красота и женственность.»

После этих слов вся кровь, даже с кончиков пальцев ног бросилась мне в лицо, и я не знала, принимать ли это высказывание как руководство к действию или просто как его очередной философский вывод ...

* * *

Мне виделось, как он бесшумно входит в полумраке летней ночи и начинает снимать одежду, точеный серебряный крест, черную рубашку.... С завороженными глазами я следила за ним, боясь пошевелиться и спугнуть «птицу счастья»...

Я подошла и обнимая, растворилась в нём, чувствуя себя Евой из его ребра... Вся моя прежняя жизнь одним бликом промелькнула передо мной. Все мои разочарования и страдания, женскую тоску и одиночество, все мои бессонный ночи, я вложила в тихое слово, которое выдохнула ему в рот трепетным поцелуем -.«Единственный мой!».

И он совсем не робок для нашей первой ночи, так легко сливаясь со мной, вознося меня туда, где звучат песни Соломоновы - «Ибо сильна, как смерть, любовь, и стрелы её, стрелы огненные...».

Волнующий звон наполнил меня, это звонили венчальные колокола, и моя ладонь в его руке, объятая обручальным кольцом. А звон всё сильнее...

Я вскочила, сбросив липкую простыню, это был только СОН, сладкий и тревожный, а этот звон... Мои телефоны звонили, дополняя друг друга...

В предрассветной темноте я схватила трубку, слыша такой любимый голос - «Извини, что разбудил, я по дороге в аэропорт, меня срочно направили в Иерусалим со специальной миссией, там сейчас не спокойно, я вылетаю через час, зайду на минутку.».

Замораживая слезы в глазах, и, собрав всё мужество, я встретила его с дрожью в голосе - «Хочу поехать с тобой!».

Так когда-то я говорила отцу, часто бывавшему в командировках . «Конечно, доченька..» -.был обычный ответ, но детство давно закончилось и я услышала другое.

«К сожалению, это не возможно, только представителям духовенства разрешено быть там.» - Обнимая меня "рериховским" взглядом, произнес Алексей. Он ритуально снял с себя серебряный крест и одевая его мне на шею, ласково положил руки мне на плечи.

Я заставила свое сердце замереть, и, как вода превращается в лед, хотела окаменеть, услышав на прощанье - «То, что мы чувствуем друг к другу, милая, дано нам Богом, но им же предназначены нам две разные дороги, которые нам суждено пройти каждому свою... И помни мудрость царя Соломона «Все проходит...»»....

Автор: Маргарита К.